Вторник – пятница: 10.00 – 18.00
Суббота:                   10.00 – 18.00
Перерыв:                  13.00  14.00
Воскресенье:           выходной
Понедельник:           выходной

меню
очерк-интервью Георгия Коробейникова
публикация газеты "Красный Маяк" ноябрь 1991 года
цифровая обработка Alla

Мы продолжим разговор с Генрихом Семеновичем Штейнбергом, начатый в номере газеты за 14 ноября. Сейчас, когда я переношу с магнитофонной ленты на бумагу, то невольно хочется задавать и задавать ему вопросы, глубже проникнуть в философию его жизни и деятельности. Хотя, на первый взгляд, выделить его из общей массы людей очень трудно. А тем более назвать ученым в том смысле, как это мы привыкли понимать: вальяжного, мудрого мыслителя. Нет, он прост, быстр в движениях, энергичен. Вот разве что глаза отличают — пытливые, острые. И еще цепкость ума. Едва только наметишь мысль в вопросе, как мгновенно у него зреет и готовится четкий ответ. Он вас не перебьет, не оборвет вашу фразу на половине. Словом, умеет человек беседовать. И в этом одна из граней внутренней культуры. Что, видимо, очень важно  для зарубежных контактов ученого, впрочем, и для нас это важно. Итак, сегодня у нас разговор о загранице. Как работается нашим ученым там, за «бугром».

 - Генрих Семенович, мир наш видоизменяется на глазах. Идет небывалая гонка —кто сделает лучше, быстрее, тот и выживет. Словом, конкуренция международного масштаба в ней мы в экономическом плане оказались не на высоте. Но мы всегда гордились нашей наукой. И мне кажется, что у ученых планеты нет конфронтации, они в какой-то мере сейчас соединяются.

- Действительно, в отличие от политиков в рамках их исследований нет национальной или государственной принадлежности. Потому что нельзя говорить о советской физике, о финской химии, вулканологии. Здесь никакие прилагательные, определяющие национальную или государственную принадлежность, просто не уместны.

Вулканологи всего мира объединены в международную ассоциацию вулканологии и химии недр земли. Мне приходилось участвовать в самых различных мероприятиях, проводившихся вулканологами — выезжать в Соединенные Штаты, Германию, в этом году в Италию. И связи с иностранными учеными у нас очень тесные. В частности, сейчас подготовлен совместный советско -итальянский проект по сравнительному изучению вулканов Италии и Курильских островов. Потому что в Италии, так называемая  Эолова дуга. Эоловы острова очень сходны с Курильской дугой, только гораздо меньшего масштаба. В Эоловой дуге всего около двухсот километров. Нескольких островов.

В этом году вместе с итальянцами я работал на всех итальянских вулканах. Действующих вулканов там четыре: Стромболи, Вулькано, Визувий и Этна. В мае - июне я консультировал итальянских ученых по оценке вулканоопасности для прилегающих районов.

Конечно отличие очень значительное. То есть вулканы, то они одинаковые. Во всяком случае, очень похожие.  Но в Италии нет никаких транспортно -  коммуникационных проблем. Из Рима, к примеру, до вулкана Стромболи добраться — это занимает около четырнадцати часов. То есть ровно столько, сколько  можно затратить, чтобы  доехать поездом до Сицилии, далее катером на подводных крыльях, который ходит каждый час, доплыть до нужного острова, где садишься в машину и едешь чуть ли не до кратера. Во всяком случае, на Везувии и на Этне, на машине практически можно добраться до кратера. Ну, может быть, сотню другую метров пройти пешком. Поэтому там даже исчезает понятие полевых работ. В нашей обычной терминологии.

- У нас это очень сложно. Даже специальные полевые надбавки платят.

- Да, когда я, прибыв на Сицилию, сказал, что у меня в плане стоит несколько дней работы в кратере вулкана Этна, и я хотел бы посмотреть снаряжение, палатку, то там немножко удивились, спросили меня вы любите туризм?». Я ответил, что я не турист. А они сказали: «Тогда завтра поедем». Действительно, в семь часов утра от отеля ушла легковая машина и через полтора часа мы были у кратера вулкана Этна на высоте 3270 метров и примерно на расстоянии 120 километров от столицы Сицилии. Весь день проработали на кратере, потом сели в машину и через час приехали в отельв городе Котами. Вот это по-итальянски называется полевыми работами.

Конечно, такую работу с Курилами не то что трудно, сравнивать просто невозможно. Здесь иногда неделями сидишь — нет летной погоды, и никаких других вариантов добраться до вулкана нет. Или идти морем, затем сложная высадка на берег, а от места высадки до вулкана весь груз, всю аппаратуру надо на чем - то поднимать.

 - А бамбуки, а стланник...

 -  Да, не говоря уже об этом. Конечно, мы работаем в условиях не очень - то отличающихся от первопроходцев. Все на себе, все пешком. И только авиацией. Но авиация — очень дорогой вид транспорта. Особенно теперь, когда один час полета стоит полторы тысячи рублей. А вертолет еще надо из Охи перегнать сюда, что составляет шесть часов. Словом, вылет на вулканы обходится очень дорого. И здесь единственное облегчение (поскольку районные и областные власти оказывают большую поддержку): нам существенно помогают военные. Практически все аэрофотосъемочные и другие работы на Итурупе обеспечиваются их вертолетами. Лично командир Виктор Сергеевич Пивнев, как правило, все наши рейсы выполняет. И это существенно облегчает нашу работу. То есть без них мы просто не смогли бы работать.

- Продолжим зарубежную тему. Что еще вам понравилось в работе с итальянцами? Вообще с иностранными учеными?

- В работе с западными исследователями нравится их высокая ответственность. Все делается точно и в срок. В этих странах высоко ценится слово человека. Не требуется никаких документов. Достаточно написать, определить свою программу, расставить даты и подписаться.И все будет выполнено. Там нет такого положения, как у нас, когда делается за деньги и деньги вперед, нужны соответствующие документы, обеспечивающие это. Там слово человека является более надежным документом, чем у нас письмо, подписанное директорам и бухгалтером и скрепленное гербовой печатью, зарегистрированное. Это все у нас может и быть, и все равно ничего не делается. А там просто звонишь, просто говоришь — все делается. Но это требует взаимной ответственности. Когда оказываешься в такой ситуации, то ты понимаешь, что к своему слову надо относиться с большой ответственностью. Если что-то пообещал — надо выполнять. Такой стиль воспитания действует значительно эффективнее, чем любые санкции, штрафы, выговоры, взыскания.

- По пословице — «Точность — вежливость королей»...

- Да. Но мы очень безответственный народ. Настолько привыкли, что за нас думают, за «нас решают, что мы очень плохо выполняем то, что мы должны делать сами.

- Наверно, мы просто очень плохо воспитаны?

- Да, мы просто дурно воспитаны. Во многих случаях я себя чувствовал не совсем удобно. Там просто другая система взглядов, другая система воспитания. Например, когда тебе выдают деньги, ты спрашиваешь — где расписаться, а они не понимают этого. Тебе выдаются деньги и сотруднику, который их выдает, в голову не приходит требовать с тебя подписи. Показывает конверт, на котором написана твоя фамилия, проставлена сумма. Это ваши деньги, забирайте, все. Больше ничего не надо. Это трудно понять. Потому что ты знаешь: у нас тебе даже на три рубля не поверят, если у тебя нет отчетного документа.

- В связи с этим мне хотелось 6ы узнать такую деталь: чувствуете ли вы себя там человеком, интеллигентом? Вы, обученные столь высокими знаниям доктора наук, члена - корреспондента Академии наук.

- Интеллигент  - понятие достаточно сложное. Чисто российское. На Западе такого понятия нет. Есть человек, который занимается интеллектуальным трудом. Но в России сам факт занятия умственным трудом еще не значит, что он является интеллигентом. Это понятие даже не определяется званиями, регалиями и дипломами.

- Для меня понятие интеллигентностиопределяется таким образом - это человек высокой внутренней культуры.

- Да, это необходимо. Потому что звание интеллигента обязывает к этому. Мне сколько угодно приходилось видеть заведующих лабораториями и даже директоров институтов - настоящих хамов. И, думаю, со мной многие согласятся в том, что сплошь и рядом видишь начальника - хама, может, даже интеллектуального заведения. Чуть посмотришь, поговоришь, видишь  - хам. Никакого воспитания, никакой культуры. Так что это сложное понятие. И я не рискну назвать себя интеллигентом. Это должны определять те, кто контактируют с человеком.

- И заканчивая тему: что дают вам зарубежные контакты?

- Прежде всего, это обмен идеями. Надо сказать, что все многочисленные конгрессы, симпозиумы, съезды ставят перед собой основную задачу обмена мнениями, живого контакта людей. Дело даже не в слушании докладов: все работы публикуются, становятся известными широкому кругу ученых. Основная задача всех этих научных мероприятий  - дать возможность людям войти в прямой контакт. Непосредственный обмен идеями. Это самое основное.

Второй момент. Уже применительно к нам. Конечно, Запад превосходит нас очень сильно во всем, что касается приборостроения, средств обработки материалов. И этот контакт очень полезен. Он идет примерно по такой схеме: мы даем идеи, они дают аппаратуру и обеспечение. На этом мы и работаем. Нам приходится думать гораздо больше, чем им. То есть по поговорке — «Голь на выдумки хитра». У нас нет аппаратуры и соответствующих средств. Поэтому приходится придумывать, как минимумом, которым мы располагаем, получить результаты такие же, какие они получают со своей прекрасной аппаратурой.

- Мне вспоминается выражение - продавать мозги...

- В общем, да. Приходится - продавать, обменивать. Вот у нас совместный проект - наши идеи, наш объект, их аппаратура. Опять же нельзя говорить, что у них идей нет. У них тоже все это есть. То есть, эти контакты очень полезны. Они обогащают и  их, и нас. Потому что справедливо было отмечено: если у тебя есть идеи и у меня есть идеи, то обменявшись ими, мы каждый имеем по четыре идеи. Такое взаимное обогащение.

Мне кажется, я не зря поднял в разговоре со Штейнбергом вопросы культуры общения с его зарубежными коллегами. Нам всем нужно тому учиться. Особенно упрямо и настойчиво именно сейчас. Все чаще у нас, простых людей, контакты с иностранцами, все больше мы с ними общаемся на своей земле. И, как говорят японцы, не потерять бы лицо. И здесь все важно - обязательность в месте и времени встречи и знание — когда и что надевать, чем и что есть и пить за столом.

Всего, о чем говорил Генрих Семенович, не уместить в одной беседе. Многое из-за недостатка места пришлось опустить. Но, право, даже то немногое, что осталось, наводит на размышления. И прежде всего о том, что мы входим в большой, сложный мир. Он наполнен этикой взаимоотношений, которая в нас вытравлена. Мы шовинистически высокомерны. Потому что нам всю жизнь втолковывали мысли о «загнивающем капитализме», что только мы идем правильным путем, что мы самые культурные. За этой трескотнёй мы растеряли действительную гордость национальную — самобытную культуру, чувства добропорядочности и обязательности перед кем бы то ни было. И нечего теперь нам пенять на кого - то, надо перенимать не только деловую хватку, но и обязательную улыбку американцев, джентльменство французов, умение достигать цели — японцев.

Думается, что к разговору о нашей культуре нам придется еще не раз и не раз возвращаться. Тема сегодняшней беседы исчерпана.

   

SNOBebllogoRDKKurilskiiRaion